сочинения-рефераты
 
содержание
Рефераты
Лекции

Мотив нравственного преступления в рассказе Ф, М. Достоевского «Мальчик у Христа на елке»

 
 
  1. Тема одиночества ребенка в огромном многолюдном городе.
  2. Судьба беспризорных детей Петербурга.
  3. Ответственность каждого человека за «слезинку одного ребенка».

Рассказ «Мальчик у Христа на елке», как мне кажется, можно назвать одним из самых гуманистических и вместе с тем одним из самых жестоких произведений Достоевского. Читая эти строки, невозможно не испытать щемящей боли и чувства бессильного гнева на несовершенство мира и человека. Рассказ о нескольких последних часах жизни маленького мальчика вызывает едва ли не больше эмоций, чем пространный роман, переполненный описаниями кровавых ужасов. И в этом — сила гения Достоевского.

 

Маленькому мальчику из рассказа хочется найти для себя местечко в этом гро-мадном мире, которому он оказался почему-то чужд. Как знать, возможно, попади этот мальчик не в огромный густонаселенный город, а на необитаемый остров, ему с большей долей вероятности удалось бы выжить. Ведь на невиданно широких улицах, где все «кричат, бегут и едут», где и ночью светло как днем, от людей, во множестве встречавшихся на его пути, одинокий ребенок видел либо равнодушие, либо угрозу.

 

В описаниях мытарств мальчика каждый штрих — новая боль, все более усили-вающая эмоциональную бурю в душе читателя.

 

Что преступнее? Явная жестокость «большого злого мальчика», ударившего и пнувшего малыша, который забылся, заглядевшись на «куколок» или неявная бес-человечность «блюстителя порядка», который прошел мимо и «отвернулся, чтоб не заметить мальчика»? Что больше попирает все нравственные каноны? Явная злоба помирающей в углу старушонки или неявное бездушие барыни, которая «подошла поскорее и сунула ему в руку копеечку, а сама отворила ему дверь на улицу»?

 

Апофеоз этой эмоциональной бури наступает при чтении строк о елке: «А что это? Ух, какое больше стекло, а за стеклом комната, а в комнате дерево до потолка; это елка, а на елке сколько огней, сколько золотых бумажек и яблоков, а кругом тут же куколки, маленькие лошадки; а по комнате бегают дети, нарядные, чистенькие, смеются и играют, и едят, и пьют что-то».
Та «Христова Елка», на которую в конечном итоге попадет мальчик, несравнимо прекраснее, но это не может успокоить всколыхнувшуюся душу читающего, ибо Та Елка не реальна. Но если и найдется такой читатель, который предпочтет утешиться перспективой приглашения ребенка на «Христову Елку», то в последних строках Достоевский лишит иллюзии и его: «Мне все кажется и мерещится, что все это могло случиться действительно, — то есть то, что происходило в подвале и за дровами, а там об елке у Христа — уж и не знаю, как вам сказать, могло ли оно случиться или нет?»

 

Гибель ребенка показана на первый взгляд как благо — мальчик избавлен от стра-даний, смерть оказалась более милосердной к нему, чем живые люди — малыш умер успокоенным и счастливым. Но затем читатель понимает, что смерть для этого мальчика была единственно возможным исходом. Не обладая той животной жизненной хваткой, и тем «опытом», которого было в избытке у детей пьяниц-халатников, он не смог бы выжить. Если обратиться к предисловию рассказа, то можно увидеть, что беспризорные дети составляли как бы некую определенную категорию населения столицы: «Они бродяжат по городу и знают такие места в разных подвалах, в которые можно пролезть и где можно переночевать незаметно... Само собою, становятся воришками. Воровство обращается в страсть даже у восьмилетних детей, иногда даже без всякого сознания о преступности действия. Под конец переносят все — голод, холод, побои, — только за одно, за свободу, и убегают от своих халатников бродяжить уже от себя. Это дикое существо не понимает иногда ничего, ни где он живет, ни какой он нации, есть ли Бог, есть ли государь...»
Достоевский здесь умолкает, но мы понимаем, что эти дети превращаются в полузверьков, что их уже и людьми-то нельзя будет назвать в настоящем смысле этого слова.
Герой же рассказа — невинный, не ведающий ничего дурного, воспитанный в любви и заботе ребенок. Для автора предпочтительнее уход этого ребенка в иной мир, пусть даже его и не существует...
Если говорить о мотиве нравственного преступления в связи с этим рассказом, то хочется сказать, что речь здесь идет не о преступлении отдельного человека или нескольких людей, а о преступлении человека вообще, каждого человека, живущего или когда-либо жившего на земле. Не потому ли мы и сейчас, спустя полтора столетия, читая эти строки, проникаемся все той же невыразимой мукой и стыдом, какой охватывал самого автора? В том, что по улицам в страшный мороз снуют маленькие мальчики, едва одетые в тряпье, в том, что несчастные дети, зачастую ставшие сиротами при живых родителях, вынуждены попрошайничать, воровать, бродяжничать... Достоевский и с себя не снимает ответственности за существование в нашей жизни (жизни цивилизованной!) детей с подобной судьбой. Кроме того, каждый читатель становится сопричастен к этому великому нравственному преступлению, ответственен за страдания и гибель ребенка, ибо всякий, кто пробегает глазами по строкам рассказа, не может не осознавать, что и в ту минуту, когда он читает это повествование, где-то есть бесприютные, голодные, трепещущие от страха, терпящие боль и холод дети. И еще читатель явственно осознает вдруг, что иногда и самой малости достаточно, чтобы умерить это страдание. Ведь протяни хотя бы один человек руку иззябшему ребенку (а он пробегал мимо десятков, сотен людей), все могло бы сложиться по-иному.

 

Как тут не вспомнить горячую исполненную неизбывной яростной тоски «про-поведь» Ивана Карамазова, который отказывается принять высшую мировую гармонию, если она стоит «слезинки хотя бы одного только замученного ребенка».

 

Таким образом, Достоевский силой своего «жестокого» таланта простирает мотив нравственного преступления далеко за пределы своего короткого повествования и делает это не менее гениально, чем в своих крупных романах. Рассказ в очередной раз подтверждает убеждение автора: «Человек, на поверхности земной не имеет права отвертываться и игнорировать то, что происходит на земле, и есть высшие нравственные причины на то».

 

Сдать на 5!


  Rambler's Top100